Автор: Иванова Анастасия Дмитриевна
Врач-дерматовенеролог, косметолог, трихолог. Спикер международных конференций. Сертифицированный тренер компании “ЭстетМедицина”.
Врач-дерматовенеролог, косметолог, трихолог. Спикер международных конференций. Сертифицированный тренер компании “ЭстетМедицина”.
Введение
Современные хирургические методы омоложения лица и шеи позволяют получать выраженный и длительный эстетический результат. При этом формирование рубца остаётся неизбежным этапом заживления хирургической раны. При благоприятном течении рубец постепенно становится плоским, мягким и малозаметным, однако даже технически корректно выполненное вмешательство не исключает формирования стойких изменений рельефа и подвижности тканей. После SMAS-лифтинга наиболее значимыми с эстетической точки зрения являются рубцы в пре-, пост- и ретроаурикулярной, а также субментальной областях. Их заметность определяется не только шириной и цветом, но также глубиной, направлением, степенью фиксации к подлежащим структурам и соответствием естественным складкам кожи.
Зрелый рубец представляет собой результат продолжительного ремоделирования внеклеточного матрикса. В норме в течение месяцев снижается клеточность и сосудистая плотность рубцовой ткани, уменьшается содержание гликозаминогликанов и протеогликанов, а коллагеновые волокна перестраиваются вдоль линий механической нагрузки. Однако при дисбалансе синтеза и деградации матрикса, сохраняющемся механическом натяжении или неравномерном распределении фиброзных тяжей может формироваться плотный, втянутый или спаянный рубец. В таких случаях ожидание дальнейшего самопроизвольного улучшения нередко не приводит к клинически значимому изменению [1].
Коррекция зрелых послеоперационных рубцов может включать хирургическую ревизию, лазерные и радиочастотные методы, микронидлинг, инъекционную терапию, использование аутологичных продуктов и комбинированные протоколы; при этом уровень доказательности большинства методик остаётся ограниченным, а прямые сравнительные данные немногочисленны [11]. Выбор метода определяется морфологией рубца. При наличии фиксации к подлежащим тканям ключевое значение имеет устранение механической причины втяжения. Субцизия позволяет рассечь фиброзные перемычки и восстановить скольжение тканей, однако сама по себе не всегда обеспечивает оптимальные условия для последующего ремоделирования. После механического высвобождения образуется локальная зона контролируемой травмы, в которой важны поддержание гидратации, организация внеклеточного матрикса и направленная активность фибробластов.
Интерес представляет применение инъекционных препаратов, сочетающих гиалуроновую кислоту и рекомбинантный коллаген III типа. Гиалуроновая кислота является естественным компонентом внеклеточного матрикса и участвует в регуляции гидратации, клеточной миграции, воспаления и репарации [7]. Коллаген III типа особенно значим на ранних этапах формирования грануляционной ткани и при организации более тонкой, эластичной сети волокон. Экспериментальные данные последних лет показывают, что рекомбинантный человеческий коллаген III типа способен влиять на соотношение коллагена I и III типов, стимулировать пролиферацию фибробластов и способствовать более организованному ремоделированию рубцовой ткани [3–6].
Цель работы — представить клинический опыт применения Biohyalux® Mevita C в комплексной коррекции зрелых послеоперационных рубцов после SMAS-лифтинга и обосновать выбор сочетанного протокола с учётом морфологии рубца.
Формирование и ремоделирование послеоперационного рубца
Заживление кожи традиционно подразделяют на фазы гемостаза, воспаления, пролиферации и ремоделирования. Эти этапы частично перекрываются и представляют собой единую динамическую систему. В первые часы после повреждения формируется фибриновый матрикс, который обеспечивает гемостаз и служит временным каркасом для миграции клеток. Нейтрофилы и макрофаги очищают рану от повреждённых структур и регулируют переход от воспалительной реакции к репарации посредством цитокинов и факторов роста [1, 2].
В пролиферативной фазе фибробласты синтезируют компоненты внеклеточного матрикса, прежде всего коллаген III типа, фибронектин, протеогликаны и гиалуроновую кислоту. Одновременно происходят ангиогенез и реэпителизация. По мере созревания ткани часть фибробластов приобретает фенотип миофибробластов, обеспечивающих сокращение раны. В последующей фазе ремоделирования уменьшается число клеток и сосудов, а временный матрикс постепенно замещается более плотным коллагеновым каркасом. Активность матриксных металлопротеиназ и их тканевых ингибиторов определяет баланс между синтезом и деградацией коллагена [1, 2].
В нормальной коже коллагеновые волокна образуют сложную трёхмерную сеть. В рубцовой ткани они располагаются более параллельно и компактно. Коллаген I типа обеспечивает механическую прочность, тогда как коллаген III типа формирует более тонкие волокна и участвует в ранней организации матрикса. Избыточное преобладание грубых волокон, недостаточная деградация матрикса и стойкая активация миофибробластов создают условия для фиброза. Напротив, более сбалансированное соотношение коллагена I и III типов рассматривается как один из факторов формирования функционально полноценной ткани [3, 4].
Механические силы оказывают непосредственное влияние на поведение фибробластов. Постоянное натяжение активирует механотрансдукционные пути, поддерживает синтез коллагена и способствует персистированию миофибробластов [1]. Для рубцов после лифтинговых операций это особенно актуально: зоны около ушной раковины и под подбородком подвергаются разнонаправленным нагрузкам при движениях головы, мимике и сокращении платизмы. Если отдельные участки рубца фиксируются к фасциальным структурам, движение поверхностных тканей становится ограниченным, а втяжение подчёркивается при изменении положения головы.
Зрелость рубца не означает полную биологическую инертность. Даже через длительное время после операции внеклеточный матрикс сохраняет способность к перестройке в ответ на контролируемое повреждение и изменение механической среды. На этом основаны методы фракционного воздействия, микронидлинга, лазерной шлифовки и субцизии. Важным условием является точный выбор метода: поверхностное воздействие может улучшить цвет и текстуру, но не устранит глубокую фиксацию; напротив, механическое рассечение фиброзных тяжей не всегда достаточно для улучшения качества окружающей дермы.
При втянутых и спаянных рубцах субцизия создаёт пространство между рубцом и подлежащими тканями, уменьшает тягу и инициирует локальный репаративный ответ. Метод наиболее подробно изучен при атрофических рубцах постакне, однако его механический принцип применим и к другим втянутым рубцам [8–10]. Ведущим механизмом эффекта считается именно рассечение фиброзных перемычек; дополнительный вклад формирования ограниченной зоны кровоизлияния с последующей организацией временного матрикса обсуждается, но остаётся дискуссионным и не может считаться доказанным [8, 10]. Клинически значимой проблемой является повторное сближение и фиксация рассечённых поверхностей: по данным исследований при атрофических рубцах частичный рецидив втяжения в течение 6–12 месяцев наблюдается у существенной доли пациентов, что обосновывает как повторные сеансы, так и сочетание субцизии с методами, поддерживающими объём и качество тканей в зоне вмешательства [8, 9].
Периаурикулярные рубцы без выраженной фиксации требуют иной тактики. В этих зонах агрессивное механическое рассечение не имеет достаточного обоснования и может увеличить травматизацию. Основными задачами становятся улучшение гидратации, эластичности и структурной однородности дермы, а также снижение визуального контраста между рубцом и окружающей кожей. Таким образом, различия в морфологии рубцов у одного пациента могут требовать разных способов введения одного и того же препарата.
Патогенетическое обоснование применения Biohyalux® Mevita C
Biohyalux® Mevita C представляет собой инъекционный препарат, содержащий полимолекулярную нестабилизированную гиалуроновую кислоту в концентрации 10 мг/мл, рекомбинантный человеческий коллаген III типа в концентрации 10 мг/мл, а также пролин, глицин и сорбитол. Сочетание компонентов позволяет рассматривать препарат не как средство объёмной контурной коррекции, а как биорегенеративную композицию, направленную на изменение качества внеклеточного матрикса.
Гиалуроновая кислота обладает высокой гидрофильностью и формирует увлажнённую микросреду, необходимую для миграции клеток и обмена сигнальными молекулами. Её биологические свойства зависят от молекулярной массы и состояния ткани. Высокомолекулярные фракции преимущественно ассоциируются с поддержанием структурной целостности и противовоспалительными эффектами, тогда как более короткие фрагменты могут участвовать в сигнализации повреждения и стимулировать клеточную активность. Современные обзоры подчёркивают роль гиалуроновой кислоты в регуляции воспаления, ангиогенеза, реэпителизации и ремоделирования дермы [7].
Для зрелого рубца важны не только увлажнение и механическое заполнение пространства, но и качество вновь формируемого матрикса. Рекомбинантный человеческий коллаген создаётся с использованием биотехнологических методов и характеризуется стандартизованным составом. В отличие от коллагена животного происхождения, рекомбинантные формы позволяют уменьшить вариабельность сырья и потенциальные риски, связанные с ксеногенными белками. Обзор Cao и соавт. описывает применение рекомбинантного коллагена в раневых покрытиях, гидрогелях, тканеинженерных конструкциях и системах доставки биологически активных веществ [6].
В исследованиях комбинированных систем на основе гиалуроновой кислоты и рекомбинантного коллагена III типа — в частности, гидрогеля на основе тиолированной гиалуроновой кислоты и модифицированного рекомбинантного коллагена III типа — отмечены биосовместимость, поддержка миграции фибробластов, антиоксидантная активность, ангиогенный потенциал и уменьшение выраженности фиброзного рубцевания в модели полнослойного дефекта кожи у крыс [5]. Для рассматриваемого протокола особенно значимо, что гиалуроновая кислота формирует гидратированный матрикс, а коллаген III типа может выполнять одновременно структурную и сигнальную функцию.
Пролин и глицин являются основными аминокислотами коллагена. Глицин занимает каждую третью позицию в тройной спирали, обеспечивая плотную упаковку цепей, а пролин и его гидроксилированные производные участвуют в стабилизации пространственной структуры. Наличие этих аминокислот в локальной композиции не следует интерпретировать как гарантированное прямое усиление коллагеногенеза, однако их присутствие дополняет матрикс-ориентированную концепцию препарата. Сорбитол в составе выполняет роль осмопротектора и стабилизатора состава.
В области после субцизии препарат решает несколько взаимосвязанных задач. Во-первых, он обеспечивает локальную гидратацию и поддерживает пластичность тканей в раннем постпроцедурном периоде. Во-вторых, создаёт биологически активную среду для фибробластов в фазе последующего ремоделирования. Следует подчеркнуть, что нестабилизированная гиалуроновая кислота резорбируется в течение нескольких суток и не может обеспечивать длительного механического разобщения рассечённых поверхностей; ожидать от неё стойкого «спейсерного» эффекта на всём протяжении периода риска повторного спаечного процесса (2–4 недели) неправомерно. Основными факторами профилактики рецидива фиксации остаются адекватный объём субцизии, повторная процедура и ранняя мобилизация тканей, тогда как препарат обеспечивает биологическую поддержку зоны ремоделирования. В рубцах без спаек субдермальное введение направлено преимущественно на повышение качества и однородности дермы, а не на механическое высвобождение.
Клиническое наблюдение
Пациентка и исходный статус
Пациентка 43 лет, обратилась с жалобами на заметность послеоперационных рубцов после SMAS-лифтинга, неровность рельефа кожи и ощущение натяжения в субментальной области. Оперативное вмешательство выполнено 6 мес. назад, послеоперационный период протекал без осложнений.
При осмотре определялись зрелые рубцы в субментальной и обеих периаурикулярных областях. Признаков активного воспаления, изъязвления, патологического роста за пределы хирургического разреза или клинической картины келоида не выявлено. Срок 6 мес. после вмешательства соответствует поздней фазе ремоделирования: рубцы были бледными, отёка и признаков активной пролиферации, что позволило расценить их как клинически зрелые.
В субментальной области визуализировался линейный рубец длиной около 2 см. При пальпации отмечались плотность, ограниченная подвижность и фиксация к подлежащим тканям. Втяжение становилось более заметным при движениях головы и натяжении кожи. Клиническая картина соответствовала зрелому спаянному послеоперационному рубцу с локальным дефицитом скольжения тканей.
Периаурикулярные рубцы с обеих сторон были зрелыми. Основными особенностями являлись неоднородность рельефа и визуальная заметность линии рубца. Пальпаторно значимых фиброзных спаек с глубокими тканями не определялось.
Исходная оценка по шкале POSAS 2.0 составила баллы: 24 балла по оценке наблюдателя (POSAS Observer) и 20 баллов по оценке пациента (POSAS Patient). Учитывая различия морфологии, был выбран дифференцированный протокол.
Протокол вмешательства
Курс проведён в период июнь-июль 2026 года и включал две процедуры с интервалом 3 недели. Интервал выбран с учётом необходимости завершения острых постпроцедурных реакций и начала пролиферативно-ремоделирующих процессов до повторного воздействия.
Перед каждой процедурой проводили очищение и антисептическую обработку кожи, обезболивание — инфильтрационная анестезия препаратом лидокаин 2% рр. После оценки направления фиксации в субментальной области выполняли субцизию: через прокол иглой 27G входили в субдермальный слой и контролируемыми веерообразными движениями рассекали фиброзные тяжи до появления свободного скольжения кожи над подлежащими тканями.
После механического высвобождения в субментальную область субдермально вводили 1,0 мл Biohyalux® Mevita C иглой 30G × 13 мм. Препарат распределяли вдоль рубца и в окружающих тканях в пределах сформированного пространства. Целью было не создание проекционного объёма, а равномерная поддержка зоны ремоделирования.
В периаурикулярных областях субцизию не выполняли, поскольку клинически значимых спаек не выявлялось. Biohyalux® Mevita C вводили субдермально по 1,5 мл с каждой стороны (3 мл суммарно за процедуру) иглой 33G × 4 мм с применением люмикроболюсной техники с учётом толщины тканей и анатомической близости сосудисто-нервных структур. Общий объём препарата за одну процедуру составлял 4,0 мл.
Пациентке были даны стандартные рекомендации: не массировать обработанные зоны без назначения врача, временно исключить интенсивные физические нагрузки, тепловые процедуры, активные косметологические воздействия, использовать фотозащиту и сообщать о нарастании боли, отёка или изменении цвета кожи.
Оценка результата проводилась на основании клинического осмотра, пальпаторной оценки подвижности тканей, стандартизованной фотодокументации в фиксированных условиях освещения и ракурса, а также шкалы POSAS 2.0 (компоненты «наблюдатель» и «пациент»). Контрольные точки: до лечения, перед второй процедурой, через 4 недели после завершения курса.
Динамика и результаты
После процедур наблюдались ожидаемые кратковременные реакции в виде умеренного отёка, болезненности при пальпации и локальных экхимозов, более выраженных в зоне субцизии. Разрешение постинъекционных реакций происходило в течение 4 дней .
После первой процедуры отмечалось уменьшение фиксации субментального рубца и повышение подвижности тканей. Перед второй процедурой сохранялось частичное втяжение, однако оно было менее выраженным. Повторное воздействие выполняли по аналогичному протоколу.
По завершении курса и при контрольном осмотре через 4 недели визуально определялось выравнивание рельефа субментальной области, уменьшение глубины втяжения и более плавный переход между рубцом и окружающей кожей; пациентка отмечала снижение ощущения натяжения. В периаурикулярных областях наблюдалось смягчение линии рубца, уменьшение контраста рельефа и улучшение общего качества кожи. Динамика по шкале POSAS 2.0: компонент «наблюдатель» 24 балла→ 14 баллов, компонент «пациент» 20 баллов→ 11 баллов.
Клинически значимых уплотнений, гранулём, стойкого отёка, воспалительных реакций, сосудистых осложнений, нарушений чувствительности и признаков инфицирования не зарегистрировано.
Рис. 1 Субментальная область: до лечения (А), через три недели (Б) и через 9 недель (В) после завершения курса
Рис. 2. Периаурикулярная область справа/слева: до лечения (А), через 3 недели (Б) и через 9 недель (В) после завершения курса. Фотографии выполнены в идентичных условиях освещения, ракурса и фокусного расстояния.
Обсуждение
Представленное наблюдение демонстрирует значение морфологически ориентированного подхода к коррекции послеоперационных рубцов. Несмотря на общее происхождение, субментальный и периаурикулярные рубцы у одной пациентки имели различные ведущие патологические компоненты. В субментальной области основным фактором было механическое прикрепление к подлежащим тканям; в периаурикулярных — изменение качества и рельефа дермы без выраженной фиксации. Применение одинаковой техники во всех зонах было бы неоправданным.
Субцизия устраняет фиброзные перемычки, являющиеся непосредственной причиной втяжения. Этот метод широко применяется при атрофических рубцах и основан на понятном механическом принципе [8–10]. В послеоперационной области техника требует особой осторожности из-за анатомической близости сосудов, нервов, протоков и хирургически изменённых тканевых плоскостей. Поэтому показанием должна быть клинически подтверждённая фиксация, а объём рассечения — минимально достаточным.
Одним из основных рисков после механического высвобождения является повторное сближение поверхностей и формирование новых спаек с частичным возвратом втяжения [8, 9]. Введение препарата в сформированное пространство обеспечивает гидратацию и биологическую поддержку зоны ремоделирования, однако, как отмечено выше, нестабилизированная гиалуроновая кислота не может выполнять роль долговременного механического разделителя. В рассматриваемом случае Biohyalux® Mevita C использовался не как классический филлер и не для маскировки дефекта за счёт проекции: его роль заключалась в биологической и структурной поддержке тканей после субцизии.
Гиалуроновая кислота является логичным компонентом такого протокола благодаря способности связывать воду и участвовать в регуляции клеточного поведения. Современные данные подтверждают её значение для репарации кожи, однако эффект зависит от молекулярной массы, концентрации, способа введения и состояния ткани [7]. В зрелом рубце гиалуроновая кислота может улучшать гидратацию и вязкоэластические свойства межклеточного пространства, что особенно важно при сниженной подвижности тканей.
Рекомбинантный коллаген III типа дополняет действие гиалуроновой кислоты. Коллаген III типа характерен для раннего репаративного матрикса и участвует в формировании тонких ретикулярных волокон. Экспериментальные работы показывают, что рекомбинантный коллаген III типа способен стимулировать эндогенный синтез коллагена III типа и изменять соотношение коллагена I/III в сторону менее грубого фиброзного матрикса [3, 4]. Эти данные формируют биологическую предпосылку применения компонента, однако получены в экспериментальных моделях гипертрофического рубцевания и не являются доказательством клинической эффективности конкретного препарата при зрелом нормотрофическом рубце.
В периаурикулярных областях, где спайки отсутствовали, улучшение могло быть связано с изменением гидратации, эластичности и оптических свойств дермы, а также с постепенным ремоделированием матрикса после субдермального введения. Отказ от субцизии в этих зонах снизил травматичность и соответствовал принципу выбора минимально достаточного воздействия.
Полученный результат следует интерпретировать как эффект комбинированного протокола. В субментальной области невозможно разделить вклад механического рассечения и препарата: субцизия устраняла первопричину втяжения, а Biohyalux® Mevita C поддерживал сформированное пространство и последующее ремоделирование.
Заключение
Коррекция зрелых послеоперационных рубцов после SMAS-лифтинга должна основываться на анализе их морфологии, глубины и подвижности. При наличии спаек ключевым этапом является механическое высвобождение рубца, тогда как при отсутствии фиксации приоритет может быть отдан методам, улучшающим качество дермы.
В представленном клиническом наблюдении две процедуры с интервалом 3 недели, включавшие субцизию субментального рубца и субдермальное введение Biohyalux® Mevita C, сопровождались уменьшением втяжения и ощущения натяжения, повышением подвижности тканей и выравниванием рельефа. Субдермальное введение препарата в периаурикулярные рубцы без предварительной субцизии позволило улучшить их визуальные характеристики при минимальной травматизации.
Сочетание полимолекулярной гиалуроновой кислоты, рекомбинантного коллагена III типа, пролина, глицина и сорбитола обеспечивает патогенетически непротиворечивую поддержку ремоделирования внеклеточного матрикса. Biohyalux® Mevita C может рассматриваться как компонент комплексного малоинвазивного протокола коррекции зрелых послеоперационных рубцов при условии индивидуального выбора техники и соблюдения анатомической безопасности.
Литература
1. Kohlhauser M, Mayrhofer M, Kamolz LP, Smolle C. An update on molecular mechanisms of scarring: a narrative review. Int J Mol Sci. 2024;25(21):11579. doi:10.3390/ijms252111579
2. Deng X, Gould M, Ali MA. A review of current advancements for wound healing: biomaterial applications and medical devices. J Biomed Mater Res B Appl Biomater. 2022;110(11):2542–2573. doi:10.1002/jbm.b.35086
3. Li LH, Zha YY, Liu MY, et al. Recombinant human collagen type III improves hypertrophic scarring by regulating the ratio of type I/III collagen. J Burn Care Res. 2024;45(5):1269–1278. doi:10.1093/jbcr/irae040
4. Jin J, Wang J, Chen J, et al. Endocytosis-mediated healing: recombinant human collagen type III chain-induced wound healing for scar-free recovery. Regen Biomater. 2025;12:rbae149. doi:10.1093/rb/rbae149
5. Zhang X, Huang Y, Luo T, et al. Advanced wound healing and scar reduction using an innovative anti-ROS polysaccharide hydrogel with recombinant human collagen type III. ACS Appl Mater Interfaces. 2024;16(38):50305–50320. doi:10.1021/acsami.4c09890
6. Cao L, Zhang Z, Yuan D, Yu M, Min J. Tissue engineering applications of recombinant human collagen: a review of recent progress. Front Bioeng Biotechnol. 2024;12:1358246. doi:10.3389/fbioe.2024.1358246
7. Chylińska N, Maciejczyk M. Hyaluronic acid and skin: its role in aging and wound-healing processes. Gels. 2025;11(4):281. doi:10.3390/gels11040281
8. Vempati A, Zhou C, Tam C, et al. Subcision for atrophic acne scarring: a comprehensive review of surgical instruments and combinatorial treatments. Clin Cosmet Investig Dermatol. 2023;16:125–134. doi:10.2147/CCID.S397888
9. Ahramiyanpour N, Rastaghi F, Parvar SY, et al. Subcision in acne scarring: a review of clinical trials. J Cosmet Dermatol. 2023;22(3):744–751. doi:10.1111/jocd.15480
10. Lobo Y, Lim DS. Surgical subcision for acne scars: a review of instrumentation. Dermatol Surg. 2023;49(4):355–362. doi:10.1097/DSS.0000000000003706
11. Choi C, Mukovozov I, Jazdarehee A, et al. Management of hypertrophic scars in adults: a systematic review and meta-analysis. Australas J Dermatol. 2022;63(2):172–189. doi:10.1111/ajd.13790
2. Deng X, Gould M, Ali MA. A review of current advancements for wound healing: biomaterial applications and medical devices. J Biomed Mater Res B Appl Biomater. 2022;110(11):2542–2573. doi:10.1002/jbm.b.35086
3. Li LH, Zha YY, Liu MY, et al. Recombinant human collagen type III improves hypertrophic scarring by regulating the ratio of type I/III collagen. J Burn Care Res. 2024;45(5):1269–1278. doi:10.1093/jbcr/irae040
4. Jin J, Wang J, Chen J, et al. Endocytosis-mediated healing: recombinant human collagen type III chain-induced wound healing for scar-free recovery. Regen Biomater. 2025;12:rbae149. doi:10.1093/rb/rbae149
5. Zhang X, Huang Y, Luo T, et al. Advanced wound healing and scar reduction using an innovative anti-ROS polysaccharide hydrogel with recombinant human collagen type III. ACS Appl Mater Interfaces. 2024;16(38):50305–50320. doi:10.1021/acsami.4c09890
6. Cao L, Zhang Z, Yuan D, Yu M, Min J. Tissue engineering applications of recombinant human collagen: a review of recent progress. Front Bioeng Biotechnol. 2024;12:1358246. doi:10.3389/fbioe.2024.1358246
7. Chylińska N, Maciejczyk M. Hyaluronic acid and skin: its role in aging and wound-healing processes. Gels. 2025;11(4):281. doi:10.3390/gels11040281
8. Vempati A, Zhou C, Tam C, et al. Subcision for atrophic acne scarring: a comprehensive review of surgical instruments and combinatorial treatments. Clin Cosmet Investig Dermatol. 2023;16:125–134. doi:10.2147/CCID.S397888
9. Ahramiyanpour N, Rastaghi F, Parvar SY, et al. Subcision in acne scarring: a review of clinical trials. J Cosmet Dermatol. 2023;22(3):744–751. doi:10.1111/jocd.15480
10. Lobo Y, Lim DS. Surgical subcision for acne scars: a review of instrumentation. Dermatol Surg. 2023;49(4):355–362. doi:10.1097/DSS.0000000000003706
11. Choi C, Mukovozov I, Jazdarehee A, et al. Management of hypertrophic scars in adults: a systematic review and meta-analysis. Australas J Dermatol. 2022;63(2):172–189. doi:10.1111/ajd.13790
